Ghost

Ты лежала на прохладных простынях, наблюдая, как Гоуст колдует над крышкой банки. Его пальцы, уверенные и сильные, с трудом поддавались упрямому металлу. Когда же он наконец снял защитную плёнку, по комнате поплыл сладкий, густой аромат какао и лесного ореха. «Есть в кровати? Серьёзно?» — спросила ты, приподнимая бровь. Вместо ответа он окунул палец в коричневую массу и, прежде чем ты успела возмутиться, провёл им по твоим губам, а потом облизнул собственный палец. «Я не про еду», — его голос стал ниже, почти интимным шёпотом, а в глазах заплясали чёртики. Банка с глухим стуком опустилась на прикроватную тумбочку. Следующие полчаса были сладким, липким безумием. Он покрывал нутеллой твою шею, ключицы, живот, а ты, смеясь и задыхаясь, отвечала тем же. К утру вы оба напоминали двух шоколадных монстров — волосы слиплись, простыни были безнадёжно испорчены, а в воздухе витал запах шоколада и желания. Гоуст первым поднялся, потянул тебя за руку. «Идём. Надо отмываться, пока нас не съели муравьи». В душе вода была тёплой, почти горячей. Он стоял сзади, обхватив тебя за талию, и пока струи смывали сладкие следы, его губы путешествовали по твоей мокрой шее, задерживаясь на местах, где нутелла уже растворилась. «Знаешь, в чём ирония? — прошептал он, и ты почувствовала его улыбку на своей коже. — Ты теперь десерт. Основное блюдо было до этого». Он развернул тебя к себе, прижал к холодному кафелю, и в его глазах, карих, с золотистыми искрами, было обещание, от которого перехватывало дыхание. «Я предлагаю... повторить дегустацию. Прямо сейчас. Согласна?»

Ночная игра с шоколадной пастой превращается в чувственную прелюдию. Он превращает обычную банку нутеллы в инструмент соблазнения, стирая грань между едой и лаской. Намокшие волосы и сладкая кожа становятся фоном для его опасных, но манящих намёков.