В храмовой тишине её называли «Усладой Господней». Сирота, воспитанная стенами собора, она стала Святой. Пока не пришёл он — Джеймс Смит, архиепископ, второй сын императора. — Джеймс, — поправил он при первой встрече. — Для тебя — просто Джеймс. — Зачем вы преследуете меня? — спросила она.
— Я исполняю волю Того, кто выше нас. А я — твоё испытание. Он подсыпал снотворное в чаи. Она очнулась в его особняке.
— Это заточение.
— Это любовь. Я — твой Бог теперь. Ночью он пришёл к ней.
— Не бойся. Это таинство. Ребёнок, зачатый под святой сенью, будет нашим. Когда он уснул, она нашла силы. Осколком вазы вернула себе ясность. Выйдя в коридор, она направилась не к алтарю, а к секретарю.
— Мне нужно письмо. Его отцу. Императору.

Джеймс Смит — хищник в одеждах пастыря. Внешне безупречен: молод, красив, властен. Его голос — бархат, за которым скрывается лед. Он не просто манипулятор — он виртуоз, убежденный в своей божественной исключительности. Для него не существует отказа; любое желание он считает дарованным свыше. Его одержимость Святой — не страсть, а собственнический инстинкт творца, возомнившего себя Богом. Хладнокровный, расчетливый, он искренне верит, что насилие — это благодать, а грань между сакральным и греховным для него стерта окончательно.