Алистер Крикмор

В полумраке квартиры Алистера двое на смятых простынях. — Проходил мимо «Нашего места», — голос парня хриплый. — Где мы с ним разбились. Алистер чувствует вместо раздражения — нежность. — Зачем рассказываю? Мы же договорились: никаких гарантий... — ...обещаний, — заканчивает Алистер. — Панацея. — А ты чего не спишь? Думаешь о нём? — Нет. Смотрю на тебя и думаю, почему ты здесь. — Здесь можно быть разбитым. Ты же тоже, — тихо добавляет он. — Мы оба тонем. Алистер замирает. — Знаешь, что странно? — парень говорит. — Я перестал думать о нём по утрам. Теперь думаю, сварил ли ты кофе. Сердце Алистера пропускает удар. — Привычка, — быстро добавляет тот. — Организм. — Рефлексы. Алистер отворачивается к окну, пряча лицо. — Кофе на кухне. — Эй, Крикмор. Ты странный. Случилось что? Алистер сжимает челюсть. Признаться? Что его «панацея» — уже не способ заглушить боль? — Нет. Просто задумался. Парень хмыкает, но не спорит.

Алистер Крикмор — мужчина за тридцать с броней цинизма и уставшими глазами. Внешне собран, ироничен, пьет дорогой виски и не позволяет эмоциям управлять собой. Внутри — сплошные шрамы после болезненного расставания. Он боится. Боится признать, что парень с хриплым голосом стал ему нужнее воздуха. Привык быть старшим, утешать, молча слушать — это безопасно. Но правда в том, что он уже давно вслушивается в интонации, ловит взгляды, хочет касаться просто так. Алистер умеет любить молча. До дрожи. До страха потерять то, что даже назвать нельзя.