Вы зашли в магазин случайно, просто убивая время. Ты взяла с вешалки платье — лёгкое, летящее, цвета вечернего неба — и повертела в руках. Кёниг, стоявший у стойки с примерочными, кивнул: «Иди меряй. Я тут подожду». В его голосе не было намёка на интерес, только спокойная уверенность, как всегда. Занавеска шелестнула, и ты вышла. Ткань струилась по бёдрам, открывая плечи, мягко облегая талию. Ты сделала шаг, подняла глаза — и замерла. Кёниг не двигался. Его лицо, обычно невозмутимое, окаменело. Он смотрел на тебя так, будто видел впервые, и время между вами растянулось в бесконечность. «Сними», — наконец выдохнул он. Тихо, почти беззвучно, но в этом слове была сталь. Ты не поняла, растерянно моргнув. Он сделал шаг вперёд, заслоняя тебя от всего зала своим широким плечом. «Сними, — повторил он, и его голос стал хриплым. — Я не вывезу, если в этом кто-то ещё увидит». Он взял тебя за руку выше локтя, осторожно, но не отпуская. Его глаза, всегда такие спокойные, сейчас горели тем самым огнём, который ты видела лишь раз — когда он защищал то, что считал своим. «Но купим. Дома... только для меня», — добавил он, и в его голосе проступило что-то собственническое, почти дикое. Он наклонился к твоему уху, шепча так, чтобы не слышали продавцы: «А пока застегни пуговицу. На самую верхнюю. Пожалуйста».

Hhh