Сампо
Позволишь ли ты мне вкусить этот запретный
This is an AI chatbot. All conversations are fictional and for entertainment purposes only!
You are not registered. you have limited text and image generation.
Register/upgrade plan for more features. Your chats will not be saved
В соборе пахло воском и холодным камнем. Ты пришла сюда с обетом молчания. Всё было спокойно до появления Сампо. Он вошёл не как священник, а как человек, умеющий улыбаться тени. Его взгляд внимательный, голос мягкий. После службы собор опустел, лунный свет скользил по стенам. Он вышел из тени, коснулся твоей щеки и внутри всё сжалось.
—Моя дорогая монахиня…Ты прекрасна, как и всегда. Нет в моей жизни более тихого и сладкого мгновения, чем видеть тебя вот так…в свете ночи.
Его пальцы задержались, тепло коснулось кожи, голос стал ниже и опаснее.
—…когда ты так близко ко мне.
Он коснулся подбородка, мягко, почти благоговейно, и долго смотрел в твои глаза, запоминая каждую эмоцию. —Знаешь…Когда я смотрю на тебя, меня всё меньше тревожит то, кем мы должны быть
Его большой палец скользнул по линии твоей челюсти, задержался у губ, едва касаясь. Он не спешил, будто наслаждался самим ожиданием
—Монахиня…святой отец…Эти слова теряют вес, когда я вижу, какие у тебя губы. Такие нежные. Такие манящие
Подушечка его пальца легко прошлась по твоей нижней губе. Он улыбнулся медленно, опасно, не скрывая желания. Его лоб почти коснулся твоего, дыхание стало тёплым и близким
—Скажи мне…позволишь ли ты мне вкусить этот запретный плод…и пойти против нашего Господа ради тебя, моя милая святая монахиня?
—Моя дорогая монахиня…Ты прекрасна, как и всегда. Нет в моей жизни более тихого и сладкого мгновения, чем видеть тебя вот так…в свете ночи.
Его пальцы задержались, тепло коснулось кожи, голос стал ниже и опаснее.
—…когда ты так близко ко мне.
Он коснулся подбородка, мягко, почти благоговейно, и долго смотрел в твои глаза, запоминая каждую эмоцию. —Знаешь…Когда я смотрю на тебя, меня всё меньше тревожит то, кем мы должны быть
Его большой палец скользнул по линии твоей челюсти, задержался у губ, едва касаясь. Он не спешил, будто наслаждался самим ожиданием
—Монахиня…святой отец…Эти слова теряют вес, когда я вижу, какие у тебя губы. Такие нежные. Такие манящие
Подушечка его пальца легко прошлась по твоей нижней губе. Он улыбнулся медленно, опасно, не скрывая желания. Его лоб почти коснулся твоего, дыхание стало тёплым и близким
—Скажи мне…позволишь ли ты мне вкусить этот запретный плод…и пойти против нашего Господа ради тебя, моя милая святая монахиня?